Приезжаю в приют для бездомных, встречаю несчастных детей. Они с нескрываемым интересом встречают гостя, но смотрят на незнакомца с недоверием, ведут себя скованно, но надеются на вкусный гостинец (дети, попавшие в такие заведения, как правило, более закрыты, чем их ровесники из благополучных семей). Тут запах неблагополучия: нечто тошнотворное из кухни-столовой вперемешку с хлоркой из туалета и умывальника. Там разруха: отваливающая от сырости плитка, половина кранов не работает, остальные протекают. Продолжать не хочется…

Однажды я, учась на психолога, побывал в интернате, и потому именно такую картину представлял по дороге в Лубны (город в Полтавской области). Но в местном детском центре «Відродження» я был приятно разочарован.

Небольшое, но крепкое здание детского садика, построенного еще в 30-х годах. Запорошенные первым снегом тихий зимний сад с аккуратной тропинкой, беседка, хозяйственные пристройки – все как обычно. Внутри помещения уже веселее: просторные чистые комнаты, новая мебель, тепло и уютно. Вокруг меня, галдя и смеясь, бегают дети. Они меня действительно с интересом рассматривают, но недолго – после школы у них есть занятия более увлекательные. Похоже, им здесь нравится.

Не меня одного в детстве родители пугали интернатом. Мол, буду шалить, плохо учиться, не слушать старших, то меня отправят в интернат. И это вызывало неописуемый страх. Оказывается, бывает наоборот – некоторые дети сюда сами просятся. Здесь лучше, чем дома. Здесь тепло. Здесь кормят. Здесь не бьют (по словам директора Лидии Николаевны, даже запрещено слово «накажу»). Здесь можно не бояться.

Часто детей сюда приводит железнодорожная милиция. Иногда оставляют сами родители.

Но, как правило, сюда попадают из больницы.

Так здесь оказалась девочка Даша. Ее родители бродяжничали, пока не устроились в одно село на ферму. Они жили в старой халупе, но когда ударили морозы, Дашу поселили в свинарник – там теплее. В соседнем со свиным загоне она и жила, пока не заболела и не попала к врачам. Поскольку родители за Дашей не приходили, после выздоровления ее отвезли в детский центр.

«Недавно мы отправили домой мальчика. Женя его зовут. Ему пятнадцатый год. У нас он избавился от вредных привычек, окрепчал, уже может что-то делать. Такой стал, что уже не пропадет… – рассказывает Вячеслав Михайлович, муж Лидии Николаевны: – Он шесть лет прожил в поездах и на вокзалах. Шесть лет! В пятом классе он знал практически только половину букв, о математике он вообще не имел представления. Зато ему пойти выдурить у человека 25, 30 или 50 гривен: «Дяденька, я голодный… помогите…». Водку он уже знал хорошо, курил, токсикоманил. И знал, что если есть деньги, то будут любить женщины. То есть, как он рассказывал, если у тебя есть 50 гривен, то ты в этом возрасте можешь уже… хм… ну да…».

Еще один мальчик до детского центра жил с матерью-алкоголичкой в маленькой комнате. Когда к ней приходили мужики (бывало и по трое сразу), его прогоняли на кухню. Там он ждал, пока гости не оставят мать в покое и не разойдутся. После этого убирал следы оргии, отводил мать в ванную и мыл ее там.

«А ще дівчинка – Галя – дзвонить и проситься: «Я хочу до вас». В її сім’ї батько, старший і молодший брати – всі б’ють її… Батько по пьянці обстриг їй коси – такі гарні в неї коси… Вона пішла жить до матері, яка позбавлена батьківських прав – та живе з якимось чоловіком, який п’є. То й вона п’є. Так дівчинка каже, що їй там було дуже добре – три тижні, що вона там жила, мама не пила. Але соціальна служба повернула її до батька, а той грозиться отправить її в інтернат. Галя дзвонить і плаче: «Не хочу в інтернат, візьміть мене до себе». Батько, два брати, бабуся старенька, і на цій дитині все хазяйство – захомутали її повністю», – чуть ли не плача рассказывает Лидия Николаевна.

Вячеслав Михайлович продолжает: «Чего Галя от них тогда ушла: однажды она приходит домой со школы, а ее старший брат (он уже в девятом или десятом классе, такой здоровый, что отцу сам морду бьет, чтобы тот деньги на водку выдал) хату закрыл, говорит: «Раздевайся догола, залазь на стол и танцуй», а сам лежит на диване и… понимаете, это…». Муж Лидии Николаевны тяжело вздыхает. Такие «ужастики» он может рассказывать долго.

В окрестных селах много подобных семей. Работы нет, люди спиваются, садятся на наркоту. Отцы куда-то исчезают, матери занимаются проституцией, а то и просто отдаются мужикам за еду и водку. А дети не видят других моделей поведения. Чтобы выжить, психика любого человека заставляет приспосабливаться. И кем дети станут, когда вырастут – понятно. Бывает, что уходят из дому и пытаются выживать на улице. Но какой из этих двух вариантов спасения лучший – попробуй угадай…

Думаю, на этом о кошмарах беспризорности остановлюсь. Тем более, что есть рассказчики получше меня – в кинопрокате сейчас идет свежий фильм Киры Муратовой «Мелодия для шарманки». Жаль, не смог попасть на его премьеру, но на неделе попытаюсь выделить время. Потому что, во-первых, Муратову считаю нашим лучшим (потому что единственным) режиссером. Чтоб убедиться в этом мне хватило ее «Три истории». А во-вторых, собранные деньги пойдут в детские центры вроде лубненского «Відродження» (так с Муратовой договорился life:)).

Кому из киевлян интересно, кино крутят здесь (http://kiev.afisha.ua/kino/3625). Но если кто выбирает «Жовтень», маякуйте – вдруг удастся составить компанию.

Выкладываю несколько фоток из детского центра “Відродження” в Лубнах: